Эксперт: Целенаправленной политики России в странах Центральной Азии практически нет 2008

В Киргизии прошла международная конференция «Внешнеполитическая ориентация стран Центральной Азии в свете глобальной трансформации мировой системы международных отношений», передает корреспондент ИА REGNUM. В рамках конференции свой доклад озвучил эксперт Фонда «Наследие Евразии» Денис Ким. Тема доклада: Матрица «многовекторности» как метод изучения внешнеполитической ориентации стран Центральной Азии.

ИА REGNUM приводит текст доклада полностью.

В последнее время усиливается борьба за влияния в ЦА. В этом регионе активно пытаются усилиться кроме наследницы Советского Союза России США, ЕС и Китай.

К примеру, в первые годы после распада СССР интересы США в ЦА еще не были окончательно сформулированы. Однако события 11 сентября 2001 г. значительно увеличили значимость ЦА во внешней политике США. Одним из главных интересов США в ЦА стала борьба с терроризмом, а поскольку этот регион непосредственно примыкает к Афганистану, он рассматривался американцами как опорная база.

Еще одной важной частью стратегической идеологии США является контроль над энергоресурсами, в том числе над месторождениями Каспия. Это направление деятельности было развернуто задолго до 11 сентября. Стремление США к контролю над источниками углеводородов обусловлено не только желанием обеспечить внутренние потребности. Энергоносители можно использовать как рычаг давления в международных вопросах. На импортеров энергоносителей можно оказывать давление, регулируя цены или устанавливая квоты на продажу, на экспортеров в случае контроля над их запасами сырья можно воздействовать, снижая цены. Один из эффективных способов контроля над энергоресурсами — контроль путей их транспортировки. Борьбу именно в этой сфере мы сейчас можем наблюдать.

Проявляет повышенный интерес к ЦА и ЕС. Не так давно, в 2007 году в Брюсселе лидеры стран — членов ЕС по итогам саммита одобрили предложенную Еврокомиссией новую стратегию партнерства со странами ЦА. Под эту стратегию ЕС планирует выделить в ближайшие пять лет 750 млн евро. Конечно, ЕС также в первую очередь волнуют проблемы терроризма и обеспечения внутреннего рынка центральноазиатскими энергоресурсами. Однако политика ЕС в ЦА также направлена и на поддержку прав человека и демократизации, а для выполнения этой задачи необходимо активное присутствие ЕС в регионе.

Кроме Запада проявляют интерес к ЦА и страны Восточной Азии и Ближнего Востока. В первую очередь, Китай. От них стараются не отставать Япония, Южная Корея, Турция и др.

Кроме векторов Россия — Запад — Восточная Азия — Ближний Восток, в ЦА появляются вектора, ориентирование на горизонтальную интеграцию. В качестве инициатора такого вектора выступил Казахстан, владеющий достаточными экономическими ресурсами. К примеру, в 2007 году президент Казахстана Нурсултан Назарбаев выступил с инициативой создания «Союза Центральноазиатских государств», которую поддержал президент Киргизии Курманбек Бакиев. Альтернативные Казахстану попытки интеграции в регионе предпринимает и Узбекистан.

Таким образом, в будущем борьба за политическое и экономическое переформатирование ЦА будет только усиливаться. Ведь влияние — это контроль над огромными запасами углеводородов и выгодным геополитическим положением.

В свою очередь, страны ЦА пытаются вырабатывать для себя формат отношений, чтобы быть не объектами такой политики, а стать их субъектами, активными акторами. Такое желание зачастую выражается в том, что руководство этих центральноазиатских республик старается проявить лояльность ко всем внерегиональным игрокам. На практике же это выглядит, как хаотичное метание между игроками. В основном, это относится к странам ЦА, ограниченным национальными ресурсами. Такая политика позволяет им получать выгоду, играя на интересах внешних игроков.

Между тем, такая «инструменталистская многовекторная политика» (т.е. партнерство не ради партнерства, а для достижения определенной цели на определенном этапе и в определенный промежуток времени) стран ЦА, сознательно или нет, создало в регионе биполярную систему сдерживания. С одной стороны, ШОС и ОДКБ, с другой — ГУАМи проекты НАТО. Если после 11 сентября США и НАТО взяли инициативу укрепления своих позиций под лозунгом борьбы с терроризмом и экстремизмом, то теперь Китай, оправившись от американского давления, разрабатывает вместе с Россией свою контрстратегию в регионе, усиливая ШОС на двустороннем уровне. Эта система сдержек и противовесов постоянно обрастает новыми элементами и связями.

В таком потоке различных реальных и потенциальных векторов в политике стран ЦА нетрудно запутаться. Аналитикам и политической элите необходимо постоянно анализировать или синтезировать поступающую информацию. Это выдвигает новые требования к способности экспертного сообщества проводить комплексные исследования и давать практические рекомендации.

С этой проблемой столкнулись и мы на наших семинарах. В большом количестве пусть и систематизированного текста и различных его интерпретаций нам не хватало простого инструментария для его анализа. На одном из семинаров мы решили в качестве небольшой игры заполнить следующую матрицу, в которой по горизонтали отмечены значимые временные интервалы, а по вертикали — интересы стран ЦА. В ячейки матрицы мы просили экспертов вписать внешних игроков, которые удовлетворяли эти интересы в тот или иной временной промежуток, т.е. проще говоря, указать «вектор» политики по тому или иному вопросу.

Такая матрица с одной стороны позволяет систематизировать знание, с другой стороны, позволяет «взглянуть за текст», найти латентные тренды и связи.

Кроме того, есть еще один немаловажный момент — это хороший метод триангуляции (проверки) информации и выводов. К примеру, если проводить такие «игры» с представителями правительства, которые отвечают за тот или иной вопрос, то можно выяснить какой «вектор» реально имеет место быть, а какой является простой декларацией или хорошим пиаром.

Матрица по Узбекистану

В первый раз мы попросили заполнить такую матрицу «Многовекторности» на семинаре по Узбекистану.

Для матрицы по Узбекистану мы выделили следующие четыре периода:

• 1991–1999 — от обретения независимости до прихода Владимира Путина.
• 2000–2005 — от прихода Владимира Путина до Андижана.
• 2005–2007 — период после событий в Андижане.
• 2008 — настоящее время, смена президента в России.

Среди интересов Узбекистана мы выделили:

• Защита суверенитета;
• Подтверждение легитимности действующей власти;
• Безопасность элит;
• Борьба с терроризмом, противостояние внешним угрозам;
• Борьба с бедностью, другие социальные проекты;
• Экономические проекты.

Конечно, можно выделить большее количество периодов и интересов или наоборот их сократить. Все зависит только от задач и целей, которые вы перед собой ставите. Нас, в первую очередь, интересовало то, где находится Россия в этой матрице. За что она отвечает и что гарантирует политической элите этой страны? Отталкиваясь от этой задачи, мы и выделили данные периоды и интересы.

В итоге, даже несмотря на первичное заполнение матрицы, можно уже сделать определенные выводы:

• Россия единственная выступала и выступает гарантом безопасности политической элиты страны. Таким образом, становится очевидным, что обвинения России в «имперских амбициях» в данном регионе не имеют под собой основания. Скорее наоборот Запад и их проекты «цветных революций» можно в этом обвинить. Россия готова принять элиты стран ЦА, готова вести с ними диалог.
• Россия также продолжительное время единственная подтверждала демократический статус Узбекистана. Что в свою очередь означает, полную неэффективность внешнеполитической доктрины Запада в этой стране, т.е. принципы классической западной демократии здесь просто игнорировались. Этот тренд отчетливо проявился после событий в Андижане. Между тем, можно заметить, что в последнее время ЕС свою политику пересматривает (в 2008 году ЕС частично отменил санкции в отношении Узбекистана). В будущем можно предположить, что если Запад полностью примет правила игры, он может потеснить Россию в этом секторе. Кроме того, ЕС может также стать реальным фактором политической стабильности Узбекистана, т.е. выступать и в качестве гаранта безопасности политической элиты. Этот сценарий крайне негативен для России.
• Россия не присутствует в социальных проектах. Т.е. «soft power» полностью отдан на откуп западных фондов. Во много это негативно сказывается на образе России среди населения. Именно через «soft power» Запад обеспечивает себе пиар в регионе. В дальнейшем это существенно прибавит им очки в борьбе за ЦА.
• В экономической сфере у России появляется все больше конкурентов. Это в основном связано с тем, что Москва по-прежнему не придает большого значения развитию полноценных экономических связей. Интересы России сосредоточены в основном в нефтегазовой сфере, где представлена подавляющая часть российских инвестиций. Это тоже негативная тенденция, если в будущем не произойдет существенных подвижек в плане экономического сближения России со странами региона, то можно потерять ЦА, т.к. такое положение дел приведет к тому, что ЦА со временем будет вынуждена еще больше ориентироваться на развитие связей с иными, чем РФ мировыми экономическими центрами.

Матрица по Киргизии

Для матрицы по Киргизии мы также выделили четыре периода:

• 1991–1999 — от обретения независимости до прихода Владимира Путина.
• 2000–2005 — от прихода Владимира Путина до «тюльпановой» революции.
• 2005–2007 — период после смены власти в Киргизии.
• 2008 — настоящее время, смена президента в России.

Основные интересы также не изменились:

• Защита суверенитета;
• Подтверждение легитимности действующей власти;
• Безопасность элит;
• Борьба с терроризмом, противостояние внешним угрозам;
• Борьба с бедностью, другие социальные проекты;
• Экономические проекты.

Выводы по Киргизии:

• По сравнению с Узбекистаном в Киргизии наиболее отчетливо видна система сдержек и противовесов в формировании внешнеполитического курса Киргизии. В матрице представлено много игроков, при этом нет явного монополиста в той или иной сфере. Во многом это объясняется желанием правящей политической элиты сохранять комфортное пространство для маневров во взаимодействии с внешними игроками. Как уже было сказано, ограниченность национальных ресурсов заставляет элиту играть на интересах внешних игроков. К примеру, «биполярная система» в сфере безопасности американская база «Манас» — российская «Кант».
• Таким образом, несмотря на удачную «цветную революцию» в Киргизии, США не удалось добиться конкретных результатов в этой стране. Они не достигли заметного усиления своего стратегического положения (не стали монополистами в какой-либо сфере). Получается, что элиты стран ЦА заинтересованы не столько в демократии и развитии, сколько в стабильности. Они готовы поддержать демократические преобразования лишь тогда, когда они приносят им определенные выгоды, чем действующий авторитаризм. Так, на последних парламентских выборах 2007 года в Киргизии миссия ОБСЕ была разочарована их результатами, в свою очередь, президент РФ Владимир Путин поспешил поздравил Курманбека Бакиева с успешным проведением парламентских выборов. Однако в дальнейшем США могут извлечь урок из своих ошибок, если уже этого не сделали (опыт Узбекистана) и вместо внедрения демократии могут перейти к партнерству и сотрудничеству. Тогда США могут рассчитывать на большие политические дивиденды.
• Кроме того, стоит отметить, что за безопасность элит, как и в Узбекистане, также отвечает Россия. Во многом это объясняется событиями в Андижане и «революцией тюльпанов». (Аскар Акаев после революции находится в России, а Бакиев ради сохранения власти просто вынужден идти в этом вопросе на сотрудничество с Россией, выбирая наименьшее из зол).
• Что касается «soft power» в Киргизии, то Россия, так же как и в Узбекистане, практически отсутствует в этой сфере. Если и присутствует, то эти проекты носят ситуативный и единичный характер и не освещаются в СМИ должным образом, т.е. нет четкой и внятной политики. Кроме того, в Киргизии в социальных проектах добавился новый активный игрок — Турция. В Киргизии присутствует Киргизско-турецкий университет «Манас» и широкая сеть лицеев, работающих во всех регионах республики. Есть большая опасность, что в будущем кадры, подготовленные в этих учреждениях, будут лоббировать турецкие интересы в этой стране.
• В сфере экономики конкуренцию России представляют соседи Киргизии китайцы. Это объясняется территориальной близостью и слабой экономикой самой Киргизии.
• По матрицам по Узбекистану и Киргизии можно сделать один общий и неутешительный для России вывод. Хотя на данный момент Россия достаточно хорошо представлена в матрицах, во многом это благодаря каким-то инерционным процессам после распада СССР, а не целенаправленной политике руководства России. Ее как таковой практически нет. После смены политической элиты в странах ЦА рассчитывать на такую благосклонность не приходится. Тем более что внятной политики на уровне «soft power» у России нет, а именно на этом уровне происходит работа с электоратом.