Узбекистан: Русский язык уходит. И узбекский не остается…

28–29 октября в Ташкенте, в Российском центре науки и культуры пройдет научно-практическая конференция «Филология в XXI веке», на которую соберутся филологи из России и Узбекистана. Это одно из множества мероприятий, которые призваны укрепить позиции русского языка в стране, где дерусификация является частью государственной политики. Население Узбекистана все хуже и реже говорит по-русски, но провал языковой политики Ташкента заключается еще и в том, что и родной — узбекский — язык люди тоже не знают. Непродуманные языковые реформы привели к катастрофическому падению общего уровня школьного и высшего образования в стране, элита теперь стремится вывозить своих детей учиться за рубеж. Ситуацию, сложившуюся вокруг русского и государственного языков в Узбекистане, описывают и анализируют корреспонденты и эксперты «Ферганы.Ру».

Мероприятия, посвященные продвижению русского языка, теперь проводятся в стране с завидной регулярностью. Так, в начале октября в Ташкенте и Самарканде прошел Праздник русского и узбекского языков, который, по словам организаторов, должен был «внести лепту в сохранение культурного и языкового многообразия наших стран».

Однако дерусификация в Узбекистане зашла сегодня слишком далеко, чтобы подобными мероприятиями можно было поправить дело. «Утопив» русский язык, в Узбекистане столкнулись с тем, что русский потянул за собой на дно и узбекский: значение государственного языка в качестве языка межнационального общения было сильно преувеличено реформаторами.

Последовательная дерусификация

«Дерусификацию в бывших советских республиках можно объяснить как ответ «новорожденных» государств на имперскую политику СССР, как факт просыпающегося национального самосознания, — говорит на условиях анонимности преподаватель одного из ташкентских вузов. — Однако альтернативы русскому языку на всем постсоветском пространстве пока нет, и в обозримом будущем вряд ли будет. Так исторически сложилось, и с этим надо мириться. Более того, русский язык — один из мировых языков, который является проводником в мировую культуру для большинства народов бывшего СССР».

В законе Узбекистана «О государственном языке», принятом в 1989 году, узбекский язык был объявлен государственным, а русский определялся как язык межнационального общения. В новой редакции этого закона 1995 года и в поправках к нему 2004 года о русском языке уже не говорится ничего, и последнее время русский язык является лишь одним из иностранных языков, изучаемых в школах и вузах республики.

В 1990–е годы, не в малой степени из-за политики дерусификации, из Узбекистана начался серьезный отток русскоязычного населения. Количество этнических русских, по оценкам экспертов, сократилось с конца 1980–х годов почти в три раза: с 1.650 тысяч до чуть более полумиллиона человек. Более чем в два раза уменьшилось число школ с русским языком обучения.

Если раньше во всех крупных городах Узбекистана люди спокойно говорили по-русски и понимали друг друга, то теперь русский воспринимают с трудом, и дети даже в ташкентских махаллях (квартальных общинах) смотрят на русскоязычного человека как на иностранца.

Но если разговорный русский еще сохраняется в крупных городах, то в областях, где говорят на диалектах, не только не знают ни слова по-русски, но уже с трудом объясняются и по-узбекски. Педагоги ташкентских вузов рассказывают, как трудно им работать со студентами, приехавшими «из глубинки». Чтобы найти общий язык с такими студентами, преподаватели-энтузиасты организовывают при вузах курсы русского языка, но результат не радует: чтобы нормально научить русскому языку студента «из области», преподаватель должен хоть немного говорить на его диалекте.

Последнее десятилетие в Узбекистане снижается и квалификация школьных педагогов: как русистов, так и преподавателей узбекского языка. Из-за этого сельская молодежь моложе 18 лет очень плохо владеет русским.

В национальных школах Узбекистана русский язык изучают лишь 2 часа в неделю (столько же часов выделяется на изучение государственного языка в русских школах). По пожеланиям родителей с 2002 года в узбекских школах может вводиться факультативный курс русского языка: дополнительно 1 час в неделю. В национальных группах дошкольных учебных заведений с 1991 года обязательное изучение русского языка было сокращено, а затем и вовсе отменено.

В то же время, в русских школах на изучение русского языка и литературы отводится 8–10 часов в неделю в младших классах и 5 часов — в старших, а это в среднем на 1–2 часа в неделю меньше, чем предусмотрено российской программой для школ Российской Федерации.

Во всех 63 вузах Узбекистана русский язык является обязательным учебным предметом. Русскоязычные группы есть во всех крупных вузах в Ташкенте, в Ташкентской, Самаркандской, Навоийской, Андижанской, Ферганской и других областях, а факультеты русской филологии — во всех гуманитарных вузах, кроме Института востоковедения.

Но количество часов, выделяемых на изучение русского языка, незначительно и за последние годы сокращено с 240 до 72 часов и с двух лет до одного года. Так, студенты нефилологических факультетов с узбекским языком обучения изучают русский язык в качестве иностранного только на первом курсе. Исключение составляют Университет мировой экономики и дипломатии: русский язык изучают 4 года в течение 320 часов, — и Национальный университет Узбекистана: один год и 160 часов соответственно.

Прыжки с кириллицы на латиницу

Если русский язык намеренно и целенаправленно «вымывается» властями из обращения, то переход с кириллицы на латиницу стал системной ошибкой, которая вышибла из обращения и узбекский язык.

В 1993 году была проведена реформа, которая перевела узбекский язык с кириллицы на латиницу. Теперь многие дети, особенно в глубинке, не могут читать по-узбекски, если запись сделана на кириллице, а взрослые и старики не могут прочесть узбекский текст, написанный на латинице. [Подробнее о данном процессе см. в статье «Латинизация алфавита. Узбекский опыт»].

Из-за частой смены алфавита в республике приходилось несколько раз ликвидировать неграмотность населения. Вот и теперь, в связи с последним переходом на латиницу, часть населения снова оказалась неграмотной, поэтому кириллицу все же продолжают использовать параллельно с латиницей.

По мнению многих ученых, переход на латиницу отбросил образовательный процесс в Узбекистане на несколько десятилетий назад. В школах с узбекским языком обучения дети уже не понимают текстов, написанных на кириллице, и возникает опасность утраты культурного наследия. И здесь речь даже не идет о русскоязычной литературе и о ее традиционной роли проводника в мировую культуру и науку. Речь идет о том, что вся узбекская литература и все узбекские научные труды, начиная с сороковых годов, написаны на кириллице, не говоря уже об учебниках и пособиях.

Весь накопленный за предыдущие полвека богатый научный и культурный опыт, вся узбекская научно-справочная и образовательная база: фундаментальные научные труды, диссертации, монографии, огромное количество документальной и специализированной литературы, учебники для вузов — все это создано на кириллице, и переиздавать на латинице эти труды никто не собирается. Общий уровень науки, культуры — да и просто грамотности — резко падает.

На рубеже тысячелетий началась кампания по массовому уничтожению книг, не соответствующих «идеологии национальной независимости». По всем библиотекам страны прокатились чистки, в результате которых большое количество литературы на русском, таджикском и узбекском языках было списано в макулатуру. Проблема сохранения культурной базы была решена. Нет базы — нет и проблемы.

Пока книг на узбекском языке, изданных на латинице, катастрофически мало. Переизданы отдельные классические произведения узбекской литературы, сказки для детей, школьные учебники. Пожалуй, все. Многие исследователи отмечают, что молодежь «титульной нации» не обладает широким кругозором, довольно ограничена в своем развитии и образовании. Исследователи объясняют это тем, что люди мало читают. Но если читать на кириллице их не научили, а на латинице не изданы ни переводы классиков мировой литературы, ни фундаментальные научные труды, ни элементарные вузовские учебники — чего можно требовать?

Учебников нет

Но даже если отвлечься от трудностей перехода с одного алфавита на другой, нужно заметить, что базовая проблема узбекского образования — отсутствие нормальных учебников.

Сегодня в Узбекистане осталось очень мало русскоязычных авторов, поэтому учебники для школ, лицеев и колледжей пишутся на узбекском языке, а потом переводятся и на русский. Причем рукописи учебников, поступающие в издательства, довольно низкого качества.

Кроме того, по словам сотрудника одного из ведущих ташкентских издательств, согласившегося поговорить на условиях анонимности, самой большой проблемой сегодня является отсутствие профессиональных переводчиков узкой специализации. Авторы могут отлично знать свой предмет, но не всегда настолько хорошо владеют языком, чтобы написать учебник. А переводчик недостаточно владеет специализированным переводом, чтобы сделать грамотный текст.

Во времена СССР многие школьные учебники, которые были в ходу в Узбекистане, издавались на русском языке в Москве в издательстве «Просвещение». Так, были популярны учебники, написанные узбекским математиком, ученым с мировым именем Шавкатом Алимовым, который сегодня преподает в ташкентском филиале МГУ им. Ломоносова. В советские времена учебники по таким предметам, как природоведение, ботаника, зоология, география писались местными русскоязычными авторами, и в этих учебниках акцент делался на узбекских природных условиях.

Сейчас же учебники вынуждены писать люди, не знакомые со школьной спецификой. Часто написать учебник просят вузовского преподавателя, и он пишет, не имея представлений ни о школьной методике, ни о подростковой психологии. Бывает и так, что автор учебника компилирует фрагменты из старых учебников, не соблюдая логики изложения. Более-менее нормальными оказываются те учебники для лицеев и колледжей, которые «списывают» с российских.

Но если нормальные, пусть и подержанные, учебники для школ, лицеев или колледжей можно найти хотя бы на книжных развалах, где их продают втридорога, то с вузовскими учебниками, по словам источника в одном из издательств, просто катастрофа. За последние несколько лет в их издательство не пришло ни одного нового вузовского учебника.

Большинство старых советских учебников было ликвидировано в первые годы независимости Узбекистана. В настоящее время для студентов вузов издаются не полноценные учебники, а десятки тонких брошюр. Научная литература, без которой обучение в вузах становится профанацией, практически не печатается.

Известно, что когда в ташкентских транспортном и автодорожном институтах возникла потребность в учебниках, их «списали» с российских и сохранившихся советских изданий, а потом перевели эти «новые» учебники на узбекский язык.

Бывает, что в издательство приносят рукопись, которая состоит из фрагментов отсканированных советских учебников 20–летней давности, в которых, например, описывается морально устаревшее железнодорожное оборудование. Сканирование, как правило, произведено неряшливо, прочесть текст часто не представляется возможным, и редактор вынужден просить «автора» принести оригинал, чтобы по нему сверять текст.

Обучение по-русски

Если нет учебника, студенты вынуждены довольствоваться лекциями и искать нужную информацию в Интернете. И тут возникает проблема русского языка. Информации в Интернете на узбекском языке гораздо меньше, чем на русском или на английском.

«У меня есть автор — профессор медицины, который с трудом говорит по-русски, но может, хоть и с ошибками, по-русски читать и писать, — рассказывает редактор одного из издательств. — А вот его магистранты приносят авторефераты диссертаций, написанные по-русски — при том, что сами они по-русски ни слова не знают. Понятно, что они «скачали» откуда-то эти авторефераты. И они защищаются!»

Сегодня, несмотря на общую политику дерусификации и общее сокращение часов, отданных на изучение русского языка, в Узбекистане невозможно получить нормальное высшее образование, если вы этот русский язык не знаете. Вузовские преподаватели выдают студентам списки учебной литературы на русском языке, даже тем, кто учится в национальных группах. Узбеки, приехавшие учиться из регионов, не знающие ни русского, ни английского языков, возмущены, что не могут получать образование на своем родном — государственном! — языке: «Если мы учимся в узбекской группе, почему мы должны читать по-русски?». Но ответа на этот вопрос нет, поскольку учебной литературы на узбекском языке во многих вузах или вовсе нет, или ее катастрофически не хватает.

Во времена СССР, о которых в Узбекистане так не любят вспоминать, учебной литературы тоже не всегда хватало, но тогда учебников на узбекском языке издавалось гораздо больше, да и узбекские студенты все-таки могли по-русски и прочесть, и написать.

Качество образования снижается еще и потому, что не хватает педагогов. Те, кто может говорить и по-русски, и по-узбекски, как правило, принадлежат к старшему поколению и сегодня «нарасхват»: они вынуждены работать в нескольких вузах сразу.

Студенты русскоязычных групп Политехнического университета рассказывали, что некоторые преподаватели очень плохо говорят по-русски: «Наш педагог по математике очень плохо говорит по-русски, — рассказывает один из студентов. — Поэтому, чтобы как-то понять предмет, приходится самим крутиться, выспрашивать у знающих людей… Где-то что-то ищем, переписываем конспекты друг у друга. В общем, кто что найдет…».

Почем образование

Как ни странно, подобная профанация высшего образования не приводит к легкости вступительных экзаменов. Порой поступить в институт сложнее, чем потом в нем учиться. Так, при поступлении в любой не филологический вуз необходимо сдавать родной язык, причем тесты довольно сложные.

Естественно, что подобная ситуация только способствует росту коррупции. Не зная нормально ни русского, ни узбекского языков, можно купить диплом филолога — по свидетельству одного из педагогов ташкентского вуза, диплом может стоить от 1500 до 3000 долларов. Цена зависит от вашего умения договариваться и от уровня вуза, чей диплом вы хотите приобрести.

Само обучение тоже недешево. Так, например, платное обучение по специальности «экономист» стоит 1,25 миллиона сумов в год (около 930 долларов), получить профессию юриста обойдется в 1,55 миллиона сумов в год (около 1150 долларов), а психолога — дешевле, всего 950 тысяч (примерно 710 долларов). Студентов уже предупредили, что с середины ноября эти суммы повысятся в связи с повышением на 12% зарплат, стипендий, пенсий и пособий.

Состоятельные люди, осознавая низкий уровень национального высшего образования, стараются отправлять своих детей учиться за границу, поэтому так популярны сегодня курсы европейских языков, в частности, немецкого и английского.

Признанным лидером в обучении немецкому языку является Гете-институт Ташкент. Один триместр (длится три месяца) обучения в институте стоит 170 тысяч сумов (около 127 долларов), а с нового года эта сумма вырастет до 190 тысяч (около 140 долларов). При этом, чтобы овладеть языком в достаточном объеме, специалисты института рекомендуют учить язык не менее 2,5 лет (один учебный год включает три триместра, с перерывом на летние каникулы). В этом случае обучение будет стоить более 1000 долларов. За один триместр на языковых курсах обучаются до 500 человек.

Альтернативой учебе за рубежом и в узбекских вузах является обучение в ташкентских филиалах российских вузов. Только в них, по мнению экспертов, сегодня в Узбекистане можно получить полноценное высшее образование. Выпускники ташкентского филиала Российского государственного Университета нефти и газа им. И.М. Губкина заранее востребованы, поэтому их пятилетнее обучение на контрактной основе — 3 миллиона сумов в год (2240 долларов) — оплачивается предприятиями нефтегазовой отрасли Узбекистана. При этом 35% студентов здесь — бюджетники, и учатся бесплатно.

Четырехгодичная учеба в Российской экономической Академии им. Г.В. Плеханова обойдется в 2 500 долларов в год. Здесь обучение оплачивают уже сами студенты.

Понятно, что обучение в этих вузах доступно лишь избранным, поскольку средние зарплаты бюджетников в Ташкенте колеблются в пределах 150–200 тысяч сумов (110–150 долларов).

Что же касается трудоустройства после узбекских вузов, то здесь ситуация еще плачевней, чем с образованием. Часто тех, кто заканчивает вуз, отправляют на обязательную трехгодичную отработку в ту или иную организацию, при этом — внимание! — им не отдают диплом, говоря: «Отработаешь — заберешь». Но абсурдность ситуации заключается в том, что в тех организациях, куда направляют выпускников, рабочих мест не оказывается, и бывший студент оказывается и без работы, и без диплома о высшем образовании.

Кому нужен этот русский… И этот узбекский…

Нужен ли русский язык узбекам — вопрос праздный. Около пяти миллионов узбекских гастрарбайтеров находятся сейчас в России, основная масса этих людей испытывает языковые трудности — а значит, имеет серьезные проблемы с адаптацией.

Нужен ли узбекский язык русским и русскоязычным людям, проживающим в Узбекистане? Как ни странно, на этот вопрос однозначного ответа пока нет.

В республике сегодня проживает более 100 национальностей, для которых русский язык является главным в межнациональным общении. Из материалов Шестой международной конференции по вопросам языка и развития, проходившей в октябре 2003 года в Ташкенте, видно, что в Узбекистане уже пять лет назад можно было выделить три группы людей, использующих русский язык в повседневной жизни. В первую группу входят русские, украинцы и белорусы, для которых русский язык является родным. Пять лет назад эти люди составляли приблизительно 15% населения.

Вторую группу — 35% населения — составляют русскоязычные представители других национальностей: татары, корейцы, армяне, казахи, киргизы, турки, евреи, грузины и другие. Как правило, свой родной язык представители этой группы населения знают намного хуже, чем русский. К этой же группе можно отнести узбеков, получивших образование на русском языке и знающих узбекский как разговорный. Нужно иметь в виду, что к этой группе относятся люди, успевшие получить образование до реформы узбекского языка.

К третьей группе относятся так называемые «билингвы», говорящие как по-русски, так и по-узбекски. Это примерно 30–40 % населения.

Если человек хочет сделать карьеру в Узбекистане — да, нужно знать государственный язык. Но на изучение узбекского языка в русских школах отводится всего два часа в неделю. При этом качество школьного языкового обучения довольно среднее: в школах не учат говорить на языке. Практика показывает, что лучше всего узбекскому языку учишься, если живешь в махалле, когда тебя окружают носители языка. Или нужно отдавать детей на платные языковые курсы.

Но русскоязычное население не спешит учить узбекский: русский язык все равно, во всяком случае, в Ташкенте, более популярен, чем государственный.

Многие иностранцы, приезжая в Узбекистан на работу, часто лучше говорят по-узбекски, чем русские, из поколения в поколение живущие в Узбекистане. Европейцам такая ситуация кажется дикой, но русскоязычные узбекистанцы пожимают плечами: так сложилось исторически. Русские знали узбекский язык в первые десятилетия колонизации: ученые, инженеры, исследователи и учителя были вынуждены изучать язык, чтобы как-то общаться с местным населением. Но со временем русский язык, будучи государственным, стал главным языком межнационального общения и языком, на который приходился основной объем научной, технологической и культурной информации.

Сегодня русский продолжает оставаться главным языком межэтнического общения в Узбекистане, именно русский, а не узбекский и тем более не английский. Поскольку высшее образование без русского языка получить практически невозможно, многие узбеки стараются отдавать своих детей в школы с русским языком обучения — и количество этих школ перестает сокращаться.

По свидетельству сотрудников представительства «Росзарубежцентра» в Узбекистане, почти каждый месяц проводятся различные семинары и конференции, учащиеся русских школ Узбекистана занимают призовые места на международных олимпиадах по русскому языку. «Росзарубежцентр» обеспечивает несколько школ в Узбекистане учебниками и словарями, организует языковые курсы, а в обозримом будущем намерен при каждой школе, как русской, так и узбекской, создать группы продленного дня, где будет вестись обучение на русском языке, будут созданы кружки русского языка, кружки любителей русского слова для старшеклассников и так далее.

Ситуация, которая сегодня складывается вокруг использования русского языка в Узбекистане, описана в исследовании 2008 года Фонда «Наследие Евразии» «Русский язык в новых независимых государствах»: «Как ни парадоксально, но количество передач республиканского телевидения на русском языке не только не уменьшилось, но похоже, и возросло. Продолжает выходить большинство изданий [СМИ] прежнего времени… Некоторые государственные издания выходят в двух редакциях: узбекской и русской. Некоторые новые издания были созданы только на узбекском или только на русском языке. И тут обнаруживается специфическая закономерность. Новые издания культурно-идеологической направленности создаются, как правило, по решению государственных органов, обеспечиваются дотацией и издаются на узбекском языке. А издания рекламно-информационной, экономической, предпринимательской, общеинформативной и развлекательной направленности, напротив, создаются, как правило, по инициативе «снизу», на коммерческой основе, и издаются на русском языке. Реальное положение вещей таково, что в сфере экономики русский язык устойчиво, по крайней мере, пока, занимает позицию востребованного ситуацией языка».

Таким образом, потребность в русском языке остается довольно высокой, хотя государство сделало все, чтобы эту потребность оставить без удовлетворения. И узбекистанцы надеются только, что в России поймут необходимость вкладывать еще больше денег в программы поддержания русского языка.